Врач из Ноябрьска — о работе в реанимации, ковидном госпитале и Волновахе

Сегодня, в День анестезиолога, «Ямал‑Медиа. Ноябрьск» публикует интервью с врачом Ноябрьской ЦГБ Владимиром Байбиковым. Он рассказал о своем пути в медицине, напряженных месяцах в ковидном госпитале, командировке в Волноваху и о том, почему в реанимации важен труд каждого — от санитарки до заведующего.
От хирургии к анестезиологии
В студенчестве Владимира тянуло к хирургии: он занимался в хирургической группе и ассистировал на операциях. Но на старших курсах, когда началась настоящая больничная практика, приоритеты сместились.
«Я понял, что мне ближе другая роль: не „снайпер“, который пришел, сделал и ушел, а тот, кто сопровождает пациента, прогнозирует, корректирует, поддерживает», — вспоминает он. Для него анестезиология — это про постоянную готовность и внимание к деталям: заметить малейшее изменение состояния, вовремя среагировать, не упустить динамику.
Первый серьезный опыт пришел в детской больнице Новосибирска, в отделении анестезиологии и реанимации. Там Владимир участвовал в экстренных коррекциях врожденных дефектов у новорожденных. Именно тогда он впервые по-настоящему оценил, насколько работа с детьми отличается от работы со взрослыми.
«У детей и болезни немного другие, а те же заболевания, которые встречаются и у взрослых, у детей протекают иначе. Проявления другие. Кроме того, для детского возраста характерна динамика разных показателей: физиологических, тех, что происходят с ними при болезни. Другие показатели крови, кислородного обмена и вообще обмена веществ. И все это в зависимости от возраста еще и меняется. Поэтому нужно все это учитывать», — объясняет врач.
Три года в детской больнице стали для него школой интенсивной практики. После этого Владимир Байбиков поступил в аспирантуру, перешел на работу во взрослую больницу, успешно совмещал дежурства с преподаванием на кафедре и все больше увлекался темами, связанными с обработкой крови: гемодиализом, плазмоферезом, гемосорбцией.

Наука и «ручная» медицина
После Новосибирска Владимир переехал в Братск, где продолжил совмещать практическую работу с научной деятельностью. Он работал в анестезиологии и отделении переливания крови, где активно занимался экстракорпоральной обработкой крови. При этом аппаратура была советского образца, и ее приходилось буквально «реанимировать», чтобы она работала безопасно.
«Это была ручная работа: роликовые, пропускные насосы, кристаллические активные элементы, системы трубок, из которых мы собирали все это. Никакой вот этой замечательной с множеством огоньков аппаратуры не было. Сейчас медицина очень сертифицирована, все лицензируется, все методики должны применяться по клиническим рекомендациям. Тогда ничего этого не было», — рассказывает он.
Научная работа Владимира Байбикова касалась интенсивной иммунотерапии и экстракорпоральной обработки крови. Группа, в которой он работал вместе с учеными из Института клинической иммунологии, добилась серьезных результатов: из этого комплекса работ вышли две докторские и несколько кандидатских диссертаций.
Работа Владимира была посвящена фракционированию крови и обработке части клеток иммунной системы, чтобы они помогали организму в сложных ситуациях — например, у онкологических больных или пациентов с сепсисом и тяжелыми гнойными процессами. «Тогда это было больше попытка найти точки приложения методики, чем готовый практический метод. Но из этого потом пошло все остальное», — говорит он.
Сегодня многие из этих методов уже не применяются в прежнем виде: медицина шагнула вперед, появились рекомбинантные препараты и молекулярные средства. Но в 1990‑е и начале 2000‑х эти подходы давали эффект, который нельзя было получить никакими другими способами.

Ноябрьск и 20 лет в реанимации
В Ноябрьск Владимир приехал в 2004 году и следующие 20 лет проработал в терапевтической реанимации городской больницы. Ноябрьская ЦГБ — крупное лечебное учреждение с пятью реанимационными отделениями: детское, объединенное с анестезиологией в хирургическом корпусе, терапевтическое, отделение реанимации новорожденных и анестезиолого‑реанимационная группа в перинатальном центре.
Владимир Байбиков работал в терапевтической реанимации — отделении, где лечат пациентов с тяжелыми состояниями: инфарктами, инсультами, отравлениями, пневмониями. Здесь каждый день — это работа на пределе, когда от скорости и точности решений зависит жизнь человека. Особенно тяжелым испытанием стали ковидные годы.
«3 апреля 2020 года, когда мы пришли на работу, нам сказали: „Все, вы обратно домой не пойдете“. По эпидемиологическим показаниям, вы контактные, все такое. В кардиологическом отделении освободили несколько палат, начали очищать корпус, превращая его в ковидный госпиталь. Нас поселили на третьем этаже: небольшие койки, холодильники, чайники, микроволновка. Нам привозили ланчбоксы и другие продукты», — вспоминает врач.
Позже медиков переселили в отель напротив больницы. Семейным людям поначалу было особенно тяжело: они оказались отрезаны от дома и семьи на долгое время. Но коллектив держался вместе, и именно командная работа стала главным фактором, который помогал справляться с нагрузкой.
В тяжелые волны в отделении одновременно работали до шести реаниматологов вместо обычных двух. «В коридорах стояли кислородные концентраторы, все было обвешено удлинителями. Везде стояли аппараты искусственной вентиляции легких, которые свезли отовсюду — из разных округов и больниц», — рассказывает Владимир.
Привозили и вахтовиков с месторождений: группы по 20–30 человек, среди которых были и те, кто уже находился в критическом состоянии. Врачам приходилось встречать их внизу, в полной экипировке, с кислородом наготове, и сразу сортировать: кого‑то сразу везли в реанимацию, остальных отправляли на СКТ легких и распределяли по отделениям.
«Мы очень огорчались негативным исходам, а их было достаточно много. Коронавирусная инфекция представляла собой отдельный феномен, который отличался и в клиническом течении, и в патогенезе от привычных нам вирусных или бактериальных пневмоний. Сначала никто ничего не знал. Подход к коррекции критического состояния в целом один, но воздействовать на причину мы тогда не могли. Это и обусловливало высокий процент негативных исходов», — признается он.
Со временем появились знания и опыт, подходы к лечению изменились, и ситуация стала улучшаться. Но эти месяцы навсегда остались в памяти как время максимальной нагрузки и максимальной ответственности.

Волноваха: работа в особых условиях
Еще одним важным этапом в профессиональной биографии Владимира стала командировка в Волноваху. Ямал взял шефство над регионом, и различные специалисты постоянно отправляются туда, чтобы помочь местным жителям. Особенно востребованы медицинские кадры.
«Самое необычное было то, что в этом городе обычная мирная жизнь вполне уживалась с военными вещами: взрывами в воздухе, рейдами патрулей, комендантским часом, блокпостами, военными. И в то же время люди торгуют, выращивают свою сельскохозяйственную продукцию, затевают какой‑то бизнес, ходят на работу», — делится он.
Первые дни были особенно тревожными: Байбикова поселили прямо в больнице, потому что вопрос с жильем не был решен. «Когда за окном что‑то начало взрываться, конечно, это очень тревожно было поначалу. Потом как бы привыкаешь», — говорит врач.
Больница в Волновахе оказалась очень современной: с продуманной логистикой, вентиляцией, лифтами, подвальными убежищами, дополнительными генераторными установками и аппаратурой высокого уровня. «К нам приезжал из Донецка кардиолог и сказал, что таких аппаратов, как у нас, в Донецке всего два. И все это благодаря нашему губернатору», — отмечает Владимир.
Основная патология, с которой он сталкивался, — минно‑взрывные травмы и осколочные ранения. Но не менее серьезной проблемой была и низкая медицинская культура населения: люди не привыкли обращаться к врачам, и многие заболевания доводили до критических состояний.
«Я видел три случая, когда людей можно было спасти, если бы они обратились вовремя. А они тянули до состояния, когда их привозят уже при смерти, и уже ничего не сделаешь. Это печально. А почему так получилось? Потому что культура отношения к медицине не сформирована. Она воспитывается годами, десятилетиями», — с грустью говорит он.
Владимир Байбиков провел в Волновахе два месяца. Хотел остаться дольше, но руководство больницы попросило его вернуться: в Ноябрьске тоже не хватало кадров, особенно в отпускной период.

Переход в нефрологию
Сейчас Владимир работает в отделении экстракорпоральной гемокоррекции. Переход из реанимации в плановую нефрологию был осознанным решением, в основе которого лежали и возраст, и желание заниматься тем, что ближе по научной теме, и стремление к более предсказуемому ритму работы.
«Во-первых, с возрастом тяжелые дежурства даются труднее, потом сложнее восстанавливаться. То, что молодому нипочем, с возрастом уже тяжелее. Во‑вторых, это новое — хорошо забытое старое. Я же занимался гемодиализом, научную работу делал, заниматься экстракорпоральной гемокоррекцией я хотел и дальше», — объясняет он.
Еще одно важное отличие — характер контакта с пациентами. В реанимации многие пациенты либо без сознания, либо ничего не запоминают, и психологический контакт ограничен. В отделении гемодиализа пациенты приходят на процедуры три раза в неделю годами, и от отношения врача во многом зависит их приверженность лечению, дисциплина и качество жизни.
«Раньше я как‑то недооценивал психологическую роль. А здесь это, по сути, основной компонент лечебного процесса», — признает Владимир.
Он подробно объясняет, как работает аппарат искусственной почки: кровь из венозного русла проходит через диализатор, где происходит обмен веществами между кровью и диализирующим раствором. Удаляются токсические и азотистые вещества, которые в норме организм выводит самостоятельно. При этом можно управлять ионным составом сыворотки крови, меняя концентрацию натрия, калия, кальция в растворе.
«Аппарат должен быть очень надежным, потому что надежность в нашем деле равна безопасности. Множество датчиков контролируют давление, температуру, присутствие воздуха, кондуктивность раствора — мы точно знаем, что происходит», — подчеркивает он.
Часть пациентов с хронической почечной недостаточностью вступает в программу трансплантации почки. Если операция проходит успешно, пациент может избавиться от необходимости постоянного гемодиализа. Но даже после пересадки почки человек должен пожизненно принимать иммуносупрессивные препараты, чтобы предотвратить отторжение донорского органа.
«Бывают и неудачные случаи, когда пересаженная почка перестает работать. Чаще это связано не с хирургией или подбором донора, а с особенностями заболевания самого пациента. Потому что болезнь — это не проблема отдельного органа, это болезнь всего организма. И те процессы, которые привели к почечной недостаточности, могут затрагивать и пересаженную почку», — объясняет Владимир.

О команде, организации и смысле профессии
На вопрос, что самое важное в его профессии, Владимир отвечает без раздумий: командная работа и организация.
«Можно говорить много хороших слов о врачах, медсестрах, санитарках. Нельзя забывать и о том, что все это обеспечивается значительными организационными и логистическими усилиями».
Он приводит пример, как в Ноябрьской ЦГБ было организовано обеспечение ковидного госпиталя: руководство больницы думало не только о пациентах, но и о врачах. Например, главный врач установил кофемашину, которая в те напряженные месяцы эксплуатировалась нещадно.
«Для реанимации это особенно характерно: там нет неважных номеров, нет малозначимой работы. Роль каждого важна в общем результате. Хороший исход лечения — это всегда плод усилий всей команды: врачей, медсестер, санитарок», — уверен медик.
И добавляет: анестезиология и реаниматология — это профессии, где нельзя позволить себе расслабиться ни на минуту. Но именно эта постоянная готовность, умение прогнозировать и корректировать, а также способность работать в команде делают их по‑настоящему значимыми.